Лена Зайдель. “Бон Вояж”

Статья для выставки М. Яхилевича “Bon voyage” в Иерусалимском Доме Художника. 2010 год

Пустыри, пустоши, пустоты – тут и там возникающие в пустоте отдельные фигуры, самолеты, автомобили, лодки. Создается впечатление очень бережного обращения с пространством, в пустоту которого помещаются тщательно отобранные образы. Однако в работах Михаила Яхилевича напряженная пустота навсегда остается главным действующим лицом.

Работы М.Яхилевича характеризует сочетание конкретного и универсального. На первый взгляд все элементы узнаваемы: аэродром, бассейн, ландшафт Маале Адумим, но в то же время кажется, будто действие происходит не только здесь, но и где-то еще – в каком-то универсальном космическом пространстве.

Люди и предметы, помещенные в плоскость картины, на самом деле не являются таковыми. Они – всего лишь символы, знаки тайного алфавита. Они – загадочные иероглифы, несущие в себе скрытый, мистический смысл.

Почти во всех композициях серии “Бон Вояж” прочитывается философская ирония и скрытая улыбка М.Яхилевича, похожая на улыбку кукловода. Эта позиция особенно отчетливо прослеживается в работе “Три лодки”, где, с одной стороны, ситуация очень проста и даже комична – три человека безмятежно загорают, плывя по реке, каждый в своей лодке, а с другой – возникает целый ряд ассоциаций, включающий в себя образы от Моисеевой люльки в водах Нила до душ умерших, плывущих по реке Лете в лучший из миров. С одной стороны – отдых, радость жизни, каникулы.  С  другой  – окончание жизненного пути, смерть.

Серия “Бон Вояж”, по словам самого Яхилевича, не представляет собой пейзажи других стран, а является переживанием самого процесса путешествия. Будничные, почти стереотипные перемещения людей в связи с отпуском на самом деле являются аналогом нашего перемещения по жизненному пространству. Аэродромы и шоссе, моря и бассейны, ступеньки вверх и вниз ассоциируются с ходом наших жизней в целом.

Сочетание будничности с какой-то космической тишиной и пустотой, испокон веков вмещающих человеческие передвижения, придает работам Яхилевича глубокий духовный смысл, сквозь который просвечивает ласковая ирония человека, кое-что знающего о правилах дорожного движения в Вечной Пустоте.